Родионов М.В.
Авторский сайт писателя

Безликие. Книга 2. Золото Колчака

отрывок для ознакомления
[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ]

[ 1 ]

Военный трибунал

Ни с кем не случается ничего такого,
Чего он не в силах был бы вынести.

Марк Антоний

I

- Ты что, вообще, не понимаешь, куда ты попал и что тебе светит? Сегодня у нас с тобой последняя встреча. Завтра ты предстанешь перед Военным Трибуналом, поэтому все, что мы с тобой сегодня еще можем изменить в твоем деле, и будет твоим спасением. Тебя задержали на военном заводе с гранатой у секретного оборудования. Ты можешь хотя бы сказать, что нашел ее у забора и нес в ОГПУ, чтобы сдать?
 - Но ведь я купил ее на рынке у беспризорных…
 - Вот за то, что купил и пронес на завод, ты и получишь вышку. Я проверил тебя по всем запросам, и ты у нас нигде не числишься. Поэтому просто скажи, что нашел ее, и получишь срок, тебя хотя бы не расстреляют. Ты понимаешь меня?
 - Да, понимаю… Я нашел гранату на заводе.
 - Ну, вот так уже лучше.
 - Там же рядом лежал и пистолет…
 - Пистолет? Да какой еще пистолет-то? Откуда он взялся? Где он?
 - Я его положил за свой шкафчик. Он завернут в тряпку и перевязан веревкой.
 - Ты его в руки брал? Если брал, то там остались твои отпечатки.
 - Да, брал.
 - М-да… Судя по всему, помочь тебе я уже ничем не смогу. Если ты сам подписываешь свой смертный приговор, то спасти твою жизнь я уже просто бессилен…

- Двадцатого октября тысяча девятьсот двадцать шестого года, – На основании вышеизложенных фактов, Военный Трибунал признал виновным Михайлова Валерия Ивановича в измене Родине и активной контрреволюционной диверсионно-вредительской деятельности, направленной на подрыв боевой мощи РККА и Советской власти, что предусмотрено статьями: 58-1б, 58-7, 58-9, 58-11 УК РСФСР

Приговорил: определить наказание двадцать пять лет лишения свободы в Исправительном Трудовом Лагере. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Подсудимый, вам ясен приговор?
 - Да, ясен. Только за что четвертак-то дали?
 - А ты думал, что тебя за это по головке погладят? Радуйся, что, вообще, не расстреляли… Конвой, уведите заключенного и заводите следующего…  

Через две недели Михайлов уже был в лагере. Во время этапа уголовники отобрали у него теплые вещи и все, что могло представлять хоть какую-то ценность. В лагерь он вошел в рванье, которое только условно скрывало его голое тело. На ногах были обмотки из старых полусгнивших портянок, перевязанных лоскутками грязных тряпок. Он не ел несколько дней и еле держался на ногах от нечеловеческой усталости и голода. Еще в предварительной камере ему выбили все передние зубы, и десны постоянно кровоточили, из-за чего ему приходилось все время сплевывать смесь крови и слюны. Два сломанных ребра не позволяли дышать полной грудью и придавали его походке плавающий вид. Взгляд некогда сверкающих глаз теперь все время был обращен в землю, а простуженный голос, казалось, выходил откуда-то, как из глубокой бочки.

На первом же построении он неуклюже наступил на ногу какому-то блатному – и, получив сильнейший удар в ухо, потерял сознание. Его кое-как привели в чувство и с большим трудом поставили в конец строя. Он стоял на подкашивающихся ногах и пытался слушать начальника зоны. Отбитое ухо опухло, и ему приходилось прислушиваться, повернув голову здоровым ухом к говорившему. Наконец, всех повели к баракам. Едва только взглянув на него, бригадир указал на грязный угол, где уже ютились несколько человек:
 - Тебе сюда. Дальше половины барака не заходи – убьют. Только если позовут, тогда можешь подойти. Ни до кого не дотрагивайся и сам ни с кем не заговаривай первым. Ничего не проси и никому не верь, тогда, может, и выживешь здесь, хотя, судя по тебе, – вряд ли. Все понял?
 - Понял.
 - В строю будешь стоять с ними… – старший ударил ногой по шконкам, и они задрожали от сильного удара. Сидящие на досках люди тут же вскочили и теперь стояли в проходе, опустив головы. – Располагайся.

Ночью уголовники устроили прописку вновь прибывшим. Блатные сразу же ушли к своим, а прописка была предусмотрена только для политических и первоходок. К утру у Михайлова были сломаны еще два ребра и один глаз полностью скрылся в подтеке. Его сосед по шконке помог ему умыть лицо и дал старую рубашку. Она осталась от одного сидельца, которого убили за то, что он съел часть хлеба, который должен был принести в барак для уголовников. С убитого тут же стянули все вещи, хоронили его уже совершенно голым. Теперь часть его одежды была на Михайлове.

Первые два дня ему не доставалось никакой еды, и он пил только воду. У него было сотрясение мозга, и все время кружилась голова. На работах от него было мало толку, так как из-за сломанных ребер он не мог поднять топора, поэтому его поставили на неделю мыть полы в бараках и служебных помещениях. И если в кабинетах еще можно было хоть как-то навести чистоту, то в спальных бараках все ходили в обуви и всю грязь с улицы тащили в помещение.

Михайлов первое время еще пытался добросовестно мыть там полы, но получалось только размазывание грязи. На третий день он уже приноровился и просто подметал пол, а вечером, когда все возвращались с работы, просто получал от блатных несколько ударов в лицо за грязь в бараке, и до следующего вечера про него напрочь забывали. Судя по всему, такой вариант устраивал всех.

Соседи Михайлова пару раз приносили ему из столовой хлеб, и он ночью, тайком, ел его, отвернувшись ото всех и дрожа над каждой крошкой. Наконец, и он попал в столовую. Когда ему в миску швырнули кусок каши, то он не смог даже дойти до стола. Сделав шаг в сторону, он принялся руками заталкивать себе в рот это месиво. Желудок от долгого голодания сжался, и Михайлов с трудом сумел затолкать в себя содержимое тарелки. Небольшой комок каши он предусмотрительно засунул себе за пояс в надежде съесть ночью. Но это заметил повар. Он со всего маху ударил Михайлова по голове половником, и вся заначка вывалилась на пол. Михайлов тут же бросился на пол собирать свое сокровище под дикий хохот. Все вокруг смеялись до икоты. Зрелище, действительно, было смешным или страшным, в зависимости от того, с какой стороны смотреть. Один из уголовников наступил на руку Михайлову, и из-под раздавленной ладони полезла размазня. Михайлов другой рукой стал отковыривать вылезшую из-под сапога кашу и заталкивать себе в рот. Это еще больше рассмешило присутствующих. Один из них поставил ногу ему на плечо и произнес сквозь смех:
 - Ты голодный, что ли? Сегодня вечером подойдешь ко мне, я накормлю тебя.
 - Да, подойду…
  Под общий смех блатные ушли по своим делам.

[ 1 ]

отрывок для ознакомления
[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ]

Copyright © 2013-2014 Родионов М.В.
Книги, фантастика панель администратора
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru
Создание сайта Вебцентр